О романе "Нравы города КА".

 
О романе "Нравы города КА"
Книжки за жанрами

Всі книжки (1552)

Колонка

Проект з "Родимками" Іри Цілик - дещо інакший. Це була настільки вдала Ірина книжка (а ми знаємо, що говоримо, - не інтуітивно, а за статистикою), що нам було дуже шкода, що вона розійшлася в такій малій кількості друкованих примірників, більшість читачів надали перевагу скачуванню умовно безкоштовної електронної версії, не переймаючись запропонованою післяплатою. Авторам не звикати. Але кількість і тривалість цих скачувань навіть після того, як книжку припинили рекламувати в мережі, примушували нас шукати іншого продовження цій історії.

Новий проект реалізовуватиме освітні програми у сфері літератури, книжкової справи, літературного менеджменту та дотичних сферах суспільного життя, які пов’язані з роботою над текстом.

Отож, в нашому випадку кожен двадцятий захотів скачані електрони матеріалізувати в паперовій версії. Оце і є „рекламна користь” від вільного розповсюдження інформації (піратів), щоправда, непряму рекламу не так вже й легко, а пряму шкоду теж неможливо порахувати, бо значна частина тих, хто скачував, просто не отримала б доступу до паперової книжки, навіть якщо дуже хотіла б: книжка була на полицях переважно київських книгарень та мережі книгарень «Є».

Книголюбам пропонуємо купить мебель
для ваших книг.
Шафи зручні для всіх
видів книг, окрім електронних.
www.vsi-mebli.ua

zahid-shid.net

Телефонный спрвочник Кто Звонит

Життя бентежне, але не зле, як казала одна наша знайома. Тому нам доводиться давати рекламу, щоб підтримувати сайт проекту. Але ж Вам не складно буде подивитись її? Натискати на ці посилання зовсім необов’язково , але якщо Вам щось впало до вподоби - дозволяємо . З повагою, колектив "Автури".
Рецензія

23.12.2010

Рецензія на книжку:
О.Апальков. Нравы города Ка : роман

Издание “Нравов города Ка” вышло на упаковочной бумаге, из которой солома выпадала вместе с буквами.
– Зачем? – спросил я.
– Чтобы не спутали с журналом “Натали”, – объяснил Александр Апальков.
Как и все из пишущих, автор хотел, чтобы его книга не растворилась в толпе. И – о чудо! – ее оценили не только литературные гурманы; она стала бестселлером. Я уверен – она завоевала бы себе место под солнцем и на отечественном литературном рынке, будь рынок полем жизни, а не кладбищем рекламируемой попсы.
Еще до первого издания “Нравов” мне приходилось читать отдельные главы из книги. Не связанные единым стержнем звуки трогали и забавляли, но оркестра я не слышал. В книге же музыка звучит – оркестр под управлением Апалькова исполняет провинциальную симфонию “Гибель ариев”.
Автор писал с натуры. Думаю, этим во многом определилась его удача. Но натурный пейзаж Апалькова был бы мертвой фотографией, не сумей он – сознательно или неосознанно – преодолеть удручающую натуру своим сочувствием, иронией, манерой письма.
В своих “Нравах” Александр Апальков напоминает Андрея Платонова. Разумеется, стиль Платонова уникален. Но неканоничностью, даже иногда “нелепостью” оборотов своей речи Апальков “достает” читателя так же верно, как Платонов. Инверсии Апалькова неудобны, рубленые фразы временами раздражают, но и – не оставляют спокойным читателя.
Сдается мне, что Апалькову удалось сохранить равновесие, балансируя на лезвии бритвы, удалось пройти между Сциллой кладбищенского всезнания и Харибдой невежества и даже вырубить по пути драгоценные кристаллы из обеих роковых скал.
Ему удалось пребывать одновременно и в своих героях, и вне их. Этот фокус позволил ему преподнести читателю не суперкультивированное поле, а естественное, живое – каким, к примеру, бывает поле ржи с васильками.
В сценах телесной любви нет жеманных умолчаний, но нет и порнографии. Имеет место грубая, натурально-непривлекательная любовная работа.
Есть в тексте фразы антихудожественные, но они теряются среди изобилия удач. “Известные люди, самой судьбой ведомые, приезжали сюда умирать. И никто из них не жаловался. Все умирали”. В парке Славы, “где украли плиты “Вечного Огня”, уже пятый год играют в биллиард киями из швабры”. Впечатляет Управа с Дунькой-притыренной на ступенях; отдел Культуры с одичалым Федулом Куракиным; Попечитель, который “раньше полагал, что язык – это всего лишь орудие дознания”. Россыпи наблюдений живописны, убедительны, иронично-печальны. Безысходно-верны слова Арчибальда Апайкина: “Я выдумал это побратание (побратимство городов Ка и Фи, – В.Е.), как игру. Но кто мне скажет, держу ли я эту игру в руках, или уже она держит меня?”
Великолепен архитектор Речкин, забывший с похмелья, где вчера поставил автомобиль. Гнусно-прекрасен Горгоний, прокурор, считающий преступниками всех, в том числе и себя; в этом он обошел Учителя- Дзержинского, с его слоганом: “В том, что вы на свободе, не ваша заслуга, а наша недоработка”. Смешны и симпатичны Черчель и Степанюра, которые едут на машине в Трускавец – попить водички, полечить желудки, но, останавливаясь под каждым тенистым деревом, пьют водочку и в конце концов вместо Трускавца берут курс на дачу – “на шашлыки”.
“Энциклопедия провинциальной жизни” прерывается размышлениями автора, иногда витиеватыми, иногда парадоксальными, иногда беспощадно прямыми, как лучи солнца из туч. Автор не утомляет читателя размышлизмами, вовремя возвращается к натуре. Незабываема картина положения во гроб бабки и ее деда – в один гроб, для удешевления процедуры.
Апофеозом родимого сюра является глава “Град слепых и немытых”. Сюрреальна, но вполне провинциально реалистична дискуссия Авдия со Светозарой по поводу триппера, каковым Авдий её “наградил”; и плач Светозары, и плач Авдия – скромное свидетельство вырождения человеческой особи: Авдий искренне “раскаивается”, объясняет Светозаре же, как случайно и нечаянно он “подхватил” триппер, совокупляясь по пьянке с “девчонкой” в немытом туалете.
Финальным грандпосмешищем является в город Ка праздник – три черных лимузина, “эскадрон” мотоциклистов, Президент. В сопровождении шизофренических диалогов великого народа. Этим точным мазком и завершается книга Апалькова – камерный слепок нашей национальной трагедии.

Владимир Ерёменко

(Джерело: газета «Ведомости»)

Реклама
Rambler's Top100